— Но согласись, был и мой маленький вклад. С таким дипломом я все равно устроюсь в серьезную лабораторию и, обещаю тебе, буду несколько лет терпеливо просеивать песок через сито… Что ты смотришь на мои руки?

— Смотрю, не сложилась ли одна из них в фигу.

— Джейн, я распишусь тебе кровью! Могу прямо на заборе, пусть медсестра отольет полбанки из ваших запасов. — Кресло метнулось вбок к вазе с цветами. — Только сначала тебе надо поздороваться с Рони.

И медленно вернулось назад.

— … зачем?

— Почему ты не хочешь?

Голос обрел себя:

— Поль, у «не хочешь» не бывает «почему». «Почему» бывают только у хотений, они называются мотивациями.

— Да, постарел он, износился на службе, просто жалость берет. Полысел даже.

— Хм…

— Неловко, знаешь. Ты красивая, богатая, на взлете. А человек — на серой государственной службе, и сам сделался никакой.

— Жаль.

— Ну, поздоровайся ради приличия.

— Ты прав, пожалуй. Пойдем.

Открытый джип стоял недалеко от входа, и было видно, как Рони, поглядывая в переднее шоферское зеркальце, непонятно зачем трогает свои хорошо стриженые волосы.

— Капитанишка всего-навсего. — Поль замедлил шаг, заставив сестру идти впереди. — Что его ждет? Ну, бригадный генерал или чуть больше.

Рони несколько суетливо стал вылезать из машины. Хотел закрыть дверцу, но не закрыл, и так, держась за нее рукой, остался торчать…

— Здравствуй, Джейн.

— Здравствуй, — она для чего-то кашлянула. — Спасибо, что пристроил нашего болвана.

— Ну что ты, его отобрал компьютер. Мы протестировали, э, тридцать два кандидата.

Поль поправил:

— Еще один парень набрал такие же баллы. Но Рони вспомнил, что я же твой брат. Теперь у меня будут деньги, пока не устроюсь в хорошую лабораторию.