— Упрямство мне потом пригодилось в науке. Так вот, некоторые жидкие кристаллы могут очень неравномерно менять свои ячейки. Более того, создавать резкие контрасты между их отдельными группами, например, поверхностными и внутренними.

— Это меняет свойство кристаллов?

— Принципиально. Ты еще не забыл про базовую космическую волну, которая определяет существование всего нашего, так называемого, реального мира?

— Мне опять нужно лезть в океан, Поль?

— Нет, мы пока отвлечемся от образа океана. Просто волна, которая проходит через все вокруг. Но волна — это сила.

— О’кей.

— Если среда предмета однородная, волна будет преодолевать его одинаково на всех участках. Так? Однако что произойдет, если где-то внутри найдется значительно менее плотный кусочек?

— Волна туда ринется.

— Хорошее сравнение. А в физическом смысле это выразится в том, что на границах такого неплотного объема она создаст тягу. Куда будет направлена эта тяга?

— Внутрь объема.

— Если бы все в ФБР соображали так быстро!

— Поль, мы не заинтересованы в сокращении кадров.

— Ладно, оставайтесь как есть. Сделаем последний шаг: пластичный кристалл может крайне быстро изменить наклоны ячеек поверхностных слоев для уменьшения их объема и наклоны внутренних ячеек в сторону увеличения. Верхние слои рухнут внутрь, уплотняя кристалл, он потеряет в пространстве, но приобретет потенциал, который составит его дополнительную внутреннюю свободную энергию.

— Тот самый пространственно-массовый обмен?

— Масса, энергия, сила и пространство, Рони, по сути — одно и то же.

— Прости, кое-что требует уточнения. Мне понятно, каким образом объемы меняются из-за наклонов граней фигуры: кубик на шарнирах можно при желании даже сложить в плоскость.

— Точно так же и параллелепипед.

— Да. Но возникает очень серьезный вопрос: откуда сам кристалл знает, что может вытворять такие штучки, и зачем ему это делать? Тут само собой напрашивается слово «поведение», а оно присуще только живому миру.